Тайна Лисьего острова

С борта катера остров Лисий выглядит этакой "коврижкой", с некоторыми выпуклостями - возвышенностями. Как-то я взглянул на него с высоту сопки, через мыс Астафьева, и увидел совершенно зеленый островок, вытянутый с севера на юг, как бы затерянный в океане. И мыс Астафьева не мешал этому впечатлению.
 
Кроме больших черных бакланов, похожих на откормленных гусей, на острове никто не живет. О том, что здесь все-таки бывают люди, красноречиво говорит свалка металлолома из разных бывших плавучих средств на прибрежной полосе со стороны Чадауджи, да следы кострищ с разбросанными вокруг ржавыми консервными банками и пустыми бутылками…. Кто-то здесь иногда "гуляет". Но если остров закрыт для горожан погранзоной, то ясно, кто там бывает…

 

Еще в шестидесятых годах я встречался со старожилами Находки и слышал от них много легенд об этом "необитаемом" острове. Что там якобы под скалами пробиты туннели, бункеры, целый подземный город, в котором что-то и невесть в каких целях прячутся военные…. Но ведь если на виду у города торчит из воды остров, на котом мало кто из горожан бывал, то это и рождает массу слухов и догадок. С другой стороны - дыма без огня н бывает…. Значит, что-то там есть, или было когда-то.

 

 

Шло время, слухи обрастали фактами, свидетельствами очевидцев. Да, был засольный цех рыбозавода Тафуин, нашлись люди, которые там работали в годы войны. И вот тут-то возникло слово "лагерь". Значит, пора побывать на этом таинственном острове. И в июле 1991 года совместная экспедиция музея истории города, газеты "Находка" и телевидения Восточного Порта высадились на остров, прямо на груды металлолома. Проводником был Алексей Архипович Бирюков, работавший здесь в начале войны. Он захватил с собой лопату и кайло для раскопок…. И пока вся группа осваивается на местности, необходимо дать слово научному сотруднику музея Марине Тороповой:

 

- Дело в том, что нам было известно - на острове Лисьем был лагерь заключенных. Но кто там содержался - политические ли, уголовные ли - неизвестно. Конечно, основной источник нашей информации были люди, старожилы бухты Находка. Вначале мы нашли Алексея Архиповича Бирюкова, но период существования лагеря он не застал. Алексей Васильев работал на рыбозаводе Тафуин в 1937 году и рассказал, что в том году уже был женский лагерь, и по роду своей деятельности он поставлял туда нефтепродукты, а в помощь ему выделяли женщин - заключенных.

 

Позднее мы узнали, что начальником рыбного цеха на острове был Невежин. Мы разыскали его жену Анну Ивановну, и она рассказала, что в 1940 году они приехали на остров Лисий, и здесь был лагерь заключенных. В засольный цех поступала рыба, заключенные укладывали ее в бетонные чаны для засолки. Анна Ивановна утверждает, что заключенных было не менее двухсот человек. Жили они в бараке, расположенном на верхнем плато острова, были клуб, пекарня, столовая. Вольнонаемные жили на противоположном берегу бухты Читауз, и добирались на остров на лодках. На самом острове жило 5-7 семей.

 

Рыбу соленую с острова развозили по воинским частям, расположенным в ближайших районах. По трудовой книжке Невежина, которую Анна Ивановна сдала в музей, видно, что в 1947 году рыбозавод был переведен в Козьмино. А лагерь, по ее воспоминаниям, был ликвидирован или переведен еще в 1940 году. После 1947 года вольнонаемные жители острова постепенно разъехались. Остров обезлюдел, постройки тоже исчезли…

 

Мы знаем, что в городе еще есть старожилы, помнящие те времена, ведем поиски. Есть еще один источник - это архивные материалы во Владивостоке и в Томске. Если нам удастся в них заглянуть - картина думаю прояснится: что здесь было и кто содержался в этом лагере.

 

Всякое новое дело двигают энтузиасты. В целом, в городском музее уже собран богатый материал по истории города Находки, начиная с середины прошлого века. Это, безусловно, необходимо, и нам сегодня интересна каждая мелочь жизни первооткрывателей, первопоселенцев нашего берега. И довольно много уже знаем. Кто не знает - загляните в залы музея, не пожалеете, вас там ждет много неожиданностей.

 

Но вот трагические страницы нашей недавней истории, я имею в виду бухту Находка, для нас почти еще закрыты.

 

О пересыльном лагере во Владивостоке уже много и подробно написано. Не менее мощная пересылка существовала в бухте Находка, но о ней в печати появилось всего два-три упоминания. В том числе ее вспоминает известный артист Георгий Жженов в своем рассказе "Саночки", опубликованном в журнале "Огонек". Есть свидетельства, что ее прошли и Лидия Русланова, и Леонид Утесов…. И тысячи, и тысячи ушли через Находку на север и сгинули в ГУЛАГе. Поиск энтузиастов, музейных работников, в частности директора музея Галины Сидоренко и молодой сотрудницы Марины Тороповой, - направлены на то, чтобы восстановить эти страницы истории города, а может, и впервые их написать.

 

Всякое новое дело двигают энтузиасты…

 

Алексей Архипович, постояв на берегу, сориентировался и двинулся вперед. На одном месте вдруг нагнулся, разгреб руками высокий бурьян… - Ну, что там, что? - обступили мы его.

 

- Погодите, погодите…. Вот здесь стоял клуб. Как поразмыло-то, а! А ведь вот эта земля была далеко от берега, за полсотни-то лет как море поработало, подступило…. Причальные сваи, стало быть, далеко в воде, деревянный причал был. Уже не найдем.

 

Пробираемся дальше, под самую скалу. Здесь угадывается под бурьяном ровная, прямая поверхность….

 

- Да, вот здесь и были мостки деревянные, по ним на тачках возили рыбу с причала к чанам. Они должны быть вот там….

 

Идем туда и почти сразу натыкаемся на трухлявый кусок бревна, торчащего из земли. Да, это остатки настила, по которым катали тачки. Чуть подальше находим выглядывающую из земли горизонтально трубу. По этой трубе, видимо, спускали из засольных чинов в море всякие отходы.

 

- Все правильно, - восклицает Алексей Архипович, - этот вот настил, ну, как улица, будем считать. Где-то два метра была ее ширина, лишь бы две тачки разъехались. Лежали поперечные лаги, на них плотно доски… Так вот она, тропинка вверх, к бараку, там я жил. Дальше была электростанция, за ней дом Невежиных и мастерские, где ремонтировали тачки, моторы кавасаки. Вот здесь была лестница вверх, в зону, лагерь тот самый…

 

…Но продолжаем нашу экспедицию по острову, что мы там увидели и что нам удалось найти. Алексей Архипович время от времени останавливался и рубил лопатой заросли…

 

- Вот здесь лестница вверх была. Заросло то как! А вот тут был склад, он же магазин. А уже дальше были два засольных цеха, метров по семьдесят каждый. А чаны примерно на 180 центнеров рыбы… Стоп-стоп! Ага, это от невода поплавок, верхняя часть закидного невода. Сейчас такими не пользуются, значит - это от тех времен.

 

Действительно, из-под слоя земли, под травостоем извлекаем остатки невода. Пробковые слоеные поплавки непривычной формы, слой к слою прибит деревянными гвоздями. Хорошо когда-то просмоленный канат изрядно сгнил.

 

Пробрались, наконец к подножию горы, к тому месту где, как говорит наш проводник, была деревянная лестница… По пути откапываем обломки красного кирпича, на половинке одного видно клеймо "Владивосток…" Все правильно. Раньше множество кирпичных заводиков было, и на каждом кирпиче ставили свое клеймо, как знак качества. Хорошая была традиция, ныне утрачена, ремесло обезличено. А этот обломок красного кирпича хранит имя мастера. Какая плотная фактура, без малейшей трещинки, монолит. Только время в содружестве со стихией могло разрушить его…. Или человек приложиться кайлом.

 

Знаете, - говорит Алексей Архипович - баню на втором участке, за моручилищем? Так вот от этой бани был овражек, вниз к бухте. В овражке этом был небольшой кирпичный заводик…. Вот и этот кирпич, зачем, казалось бы ставить на каждом клеймо? Ну кирпич и кирпич, что с него…. Но вот ставил же человек на нем клеймо, с какой же целью? Этим самым он отвечал за качество. И для рекламы своего изделия, конечно. Сколько он тут лежит под открытым небом…. Нынешний уже в пыль рассыпался бы. А этот крепок еще….

 

…Полезли наверх. Если бы не густое сплетение корней и кустарника, подняться было бы невозможно. Но мы лезем, обцарапываясь. Труднее ребятам - телевизионщикам из Восточного Порта, у них видеокамера, штатив, свободна только одна рука. Но тоже упорно поднимаются.

 

Мне легче, диктофон в кармане. Но даже, если бы подниматься по лестнице, то все время очень крутой склон. Успеваю оглядываться по сторонам - какое разнообразие растительности, и обидно мне, горожанину, что не знаю названия этих огромных экзотических листьев. Или вот этого куста, об острые иглы которого ободрал ладонь. Потом, когда поднялись на плато, поразила чистота и девственность леса - нигде ни бумажки, ни банки ржавой, ни безобразных кострищ…. Может, и хорошо, что остров закрыт. Пусти сюда так называемых "отдыхающих", в три дня загадят, замусорят, вырубят, выжгут…. А отдать (или продать) остров хорошему хозяину, который устроил бы на нем уютные коттеджи, спортивные комплексы и все для полезного отдыха….

 

И вот мы наверху. Большая длинная просека, заросшая высокой ровной травой. То самое место, где, судя по схеме, нарисованной Анной Ивановной Невежиной, лагерная зона. Поднявшийся сюда раньше всех корреспондент "НР" Д. Бабченко показывает камень явно из фундамента какого-то строения. На нем отчетлива видна цифра "3", последняя цифра какой-то даты. По общему мнению, дата не могла быть ни 1963, ни 1953, так как остров в эти годы был уже закрыт и необитаем. Значит, остается 1943 или даже 1933. И, если известно, что в 1937 году здесь был уже женский лагерь заключенных, то последняя дата на камне наиболее вероятна….

 

ВСПОМИНАЕТ Лидия Ивановна Баркова. Родилась в 1911 году во Владивостоке. Родители из украинских крестьян-переселенцев, которые в 1907 году обосновались в бухте Преображение.

 

"Там и жили до 1935 года. Мой маленький сын тяжело и долго болел. Врачи советовали сменить местожительство, чтобы кругом была вода. И тут в Преображении появились англичане: трое мужчин и одна женщина. Им нужны были плотники на остров Лисий. Мой отец Иван Максимович Никогда и муж Павел Андреевич Барков и нанялись к ним плотничать. Вчетвером перебрались на Лисий. Там было пустынно. Мои мужики скоро построили дом и баню, два больших чана, в которых англичане стали разводить мальков красной рыбы: кеты, симы, нерки. Мальков выпускали в море. Возможно они были ихтиологами.

 

Кроме того англичане установили какой-то агрегат, на котором из морской капусты вырабатывали йод, спирт и даже известь. Всю эту продукцию они куда-то отправляли на судне без опознавательных знаков. Оно приходило примерно раз в месяц, всегда по ночам. Причаливало к пристани, построенной из досок на сваях. Забирали продукцию, а на остров выгружали продукты, даже апельсины и другие фрукты. У острова постоянно находился небольшой катер для близких поездок. Все мы жили в одном доме. Нам хорошо платили. Так безбедно мы и прожили до 1937 года. Однажды ночью нас разбудили хозяева, сказали, что срочно уходят с острова, пригласили и нас поехать с ними. Мы отказались. Они погрузили свои агрегаты на катер и ушли. Нам оставили два мешка муки, риса и других продуктов. Вскоре и мы перебрались опять в Преображение, на острове никого не осталось…"

 

Далее судьба семьи Барковых похожа на многие тысячи и миллионы других. Мужа забрали на промыслы в Магадан, откуда он вернулся калекой. Построили дом на Пади Ободной. Из семи детей выжили только двое. Лидия Ивановна помнит, что был женский лагерь в бухте, мужской - на болоте, как тогда говорили. Заключенных хоронили в районе нынешней улицы Пограничной. Где сейчас строят коттеджи, было большое захоронение японских военнопленных….

 

ЗОЯ НИКОЛАЕВНА ФЕДОРОВА приехала в Находку в 1940 году. Муж был в армии, она с отцом и дочкой поселилась на 1-м участке. С началом войны перебралась на Лисий, где обещали работу….

 

"Когда мы прибыли на остров, только что увезли заключенных с него, на двух баржах. О дальнейшей судьбе их никто не знал, говорили только что потопили в море…. Но я сомневаюсь.

 

Вместо заключенных на остров привезли военных, человек 45, старшина у них был Белитченко. Меньше чем через год их отправили на фронт. Тогда сюда начали переселяться семьями с материка для работы на рыбокомбинате, всего их было 15 или 16…"

 

Зоя Николаевна нарисовала по памяти карту острова со всеми тогдашними постройками. Глядя на нее, приходится только удивляться, куда все это исчезло? Ведь прошло всего около пятнадцати лет…. Я насчитал на карте 15 домов, один даже двухэтажный. Здесь и пекарня. И столовая, и бараки, и клуб, и детский сад, и два засольных цеха, и даже начальная школа. И дом директора рыбокомбината Р.П. Невежина. И три деревянных пирса.

 

"- Остались жить на острове и те, - рассказывает далее Зоя Николаевна, - кто работал на Лисьем при лагере. Например, украинка Вера Басистая отсидела 10 лет, Вера Сучкова после срока тоже осталась с ребенком. Была я знакома с Марией Цукановой, муж которой был начальником охраны лагеря. (Мария Цуканова впоследствии вступила добровольцем в морскую пехоту и отличилась в десантной операции по освобождению от японцев корейского порта Сейсин. Г.Ф.). Она и рассказала еще немного о жизни лагеря. Кое-что я запомнила.

 

В лагере, в основном, содержались политические. Особо опасные помещались в карцере, который находился на самой верхней части острова. Это была деревянная постройка на четырех столбах, метра на два от земли. Хорошо помню толстые железные решетки на окнах. Как-то сидевшие там женщины на белой майке написали "Долой Советскую власть" и на палке выставили в окно…. Подробности и последствия этого я не знаю. Но в лагере сидели и уголовники.

 

Но жизнь есть жизнь, женщины и в неволе рожали детей, которых содержали в детском саду и для общения с ними женщинам выделяли один день в неделю…

 

…Рыбокомбинат не имел своих "кавасаки", только принимал с них рыбу. Засольщиками были Степан Иванович Нагулов и Андрей Петрович Смолин. Из других, кто жил тогда на острове, могу назвать Колиакова (пом. Директора), Анну Шушереву (зав. Детсадом), Степана Куценко (зав. Подсобным хозяйством), Антонину Кузнецову (жена и секретарь первого директора Георгия Кузнецова, репрессированного на четвертом году войны). Осенью 1945 года пришел приказ всех с острова выселить. Мы переехали в Козьмино, многие перебрались в Тафуин…".

 

Геннадий Фокин